Эдуард Асадов стихи о любви

Стихи Эдуарда Асадова


А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н
О П Р С Т У Х Ц Ч Ш Э Ю Я

Яшка

Учебно-егерский пункт в Мытищах, 
В еловой роще, не виден глазу. 
И все же долго его не ищут. 
Едва лишь спросишь - покажут сразу. 

Еще бы! Ведь там не тихие пташки, 
Тут место веселое, даже слишком. 
Здесь травят собак на косматого мишку 
И на лису - глазастого Яшку. 

Их кормят и держат отнюдь не зря, 
На них тренируют охотничьих псов, 
Они, как здесь острят егеря,- 
"Учебные шкуры" для их зубов! 

Ночь для Яшки всего дороже: 
В сарае тихо, покой и жизнь... 
Он может вздремнуть, подкрепиться может, 
Он знает, что ночью не потревожат, 
А солнце встанет - тогда держись! 

Егерь лапищей Яшку сгребет 
И вынесет на заре из сарая, 
Туда, где толпа возбужденно ждет 
И рвутся собаки, визжа и лая. 

Брошенный в нору, Яшка сжимается. 
Слыша, как рядом, у двух ракит, 
Лайки, рыча, на медведя кидаются, 
А он, сопя, от них отбивается 
И только цепью своей гремит. 

И все же, все же ему, косолапому, 
Полегче. Ведь - силища... Отмахнется... 
Яшка в глину уперся лапами 
И весь подобрался: сейчас начнется. 

И впрямь: уж галдят, окружая нору, 
Мужчины и дамы в плащах и шляпах, 
Дети при мамах, дети при папах, 
А с ними, лисий учуя запах, 
Фоксы и таксы - рычащей сворой. 

Лихие "охотники" и "охотницы", 
Ружья-то в руках не державшие даже, 
О песьем дипломе сейчас заботятся, 
Орут и азартно зонтами машут. 

Интеллигентные вроде люди! 
Ну где же облик ваш человечий? 
- Поставят "четверку",- слышатся речи, 
Если пес лису покалечит. 
- А если задушит, "пятерка" будет! 

Двадцать собак и хозяев двадцать 
Рвутся в азарте и дышат тяжко. 
И все они, все они - двадцать и двадцать - 
На одного небольшого Яшку! 

Собаки? Собаки не виноваты! 
Здесь люди... А впрочем, какие люди?! 
И Яшка стоит, как стоят солдаты, 
Он знает: пощады не жди. Не будет! 

Одна за другой вползают собаки, 
Одна за другой, одна за другой... 
И Яшка катается с ними в драке, 
Израненный, вновь встречает атаки 
И бьется отчаянно, как герой! 

А сверху, через стеклянную крышу,- 
Десятки пылающих лиц и глаз, 
Как в Древнем Риме, страстями дышат: 
- Грызи, Меркурий! Смелее! Фас! 

Ну, кажется, все... Доконали вроде!.. 
И тут звенящий мальчиший крик: 
- Не смейте! Хватит! Назад, уроды!- 
И хохот: - Видать, сробел ученик! 

Егерь Яшкину шею потрогал, 
Смыл кровь...- Вроде дышит еще - молодец! 
Предшественник твой протянул немного. 
Ты дольше послужишь. Живуч, стервец! 

День помутневший в овраг сползает. 
Небо зажглось светляками ночными, 
Они надо всеми равно сияют, 
Над добрыми душами и над злыми... 

Лишь, может, чуть ласковей смотрят туда, 
Где в старом сарае, при егерском доме, 
Маленький Яшка спит на соломе, 
Весь в шрамах от носа и до хвоста. 

Ночь для Яшки всего дороже: 
Он может двигаться, есть, дремать, 
Он знает, что ночью не потревожат, 
А утро придет, не прийти не может, 
Но лучше про утро не вспоминать! 

Все будет снова - и лай и топот, 
И деться некуда - стой! Дерись! 
Пока однажды под свист и гогот 
Не оборвется Яшкина жизнь. 

Сейчас он дремлет, глуша тоску... 
Он - зверь. А звери не просят пощады... 
Я знаю: браниться нельзя, не надо, 
Но тут, хоть режьте меня, не могу! 

И тем, кто забыл гуманность людей, 
Кричу я, исполненный острой горечи: 
- Довольно калечить души детей! 
Не смейте мучить животных, сволочи!