Эдуард Асадов стихи о любви

Стихи Эдуарда Асадова


А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н
О П Р С Т У Х Ц Ч Ш Э Ю Я

Ледяная баллада

Льды все туже сжимает круг, 
Весь экипаж по тревоге собран. 
Словно от чьих-то гигантских рук 
Трещат парохода седые ребра. 

Воет пурга среди колких льдов, 
Злая насмешка слышится в голосе: 
- Ну что, капитан Георгий Седов, 
Кончил отныне мечтать о полюсе? 

Зря она, старая, глотку рвет, 
Неужто и вправду ей непонятно, 
Что раньше растает полярный лед, 
Чем лейтенант повернет обратно! 

Команда - к Таймыру, назад, гуськом! 
А он оставит лишь компас, карты, 
Двух добровольцев, веревку, нарты 
И к полюсу дальше пойдет пешком! 

Фрам - капитанский косматый пес 
Идти с командой назад не согласен. 
Где быть ему? Это смешной вопрос! 
Он даже с презреньем наморщил нос, 
Ему-то вопрос абсолютно ясен! 

Встал впереди на привычном месте 
И на хозяина так взглянул, 
Что тот лишь с улыбкой рукой махнул: 
- Ладно, чего уж... Вместе так вместе! 

Одежда твердеет, как жесть, под ветром, 
А мгла не шутит, а холод жжет, 
И надо не девять взять километров, 
Не девяносто, а - девятьсот! 

Но если на трудной стоишь дороге 
И светит мечта тебе, как звезда, 
То ты ни трусости, ни тревоги 
Не выберешь в спутники никогда! 

Вперед, вперед, по торосистым льдам! 
От стужи хрипит глуховатый голос. 
Седов еще шутит: - Ну что, брат Фрам, 
Отыщешь по нюху Северный полюс? 

Черную шерсть опушил мороз, 
Но Фрам ничего - моряк нескулящий. 
И пусть он всего лишь навсего пес - 
Он путешественник настоящий! 

Снова медведем ревет пурга, 
Пища - худое подобье рыбы. 
Седов бы любого сломил врага: 
И холод, и голод. Но вот цинга... 
И ноги, распухшие, точно глыбы... 

Матрос расстроенно-озабочен, 
Сказал: - Не стряслось бы какой беды. 
Путь еще дальний, а вы не очень... 
А полюс... Да бог с ним! Ведь там, между прочим, 
Все то же: ни крыши и ни еды... 

Добрый, но, право, смешной народ! 
Неужто и вправду им непонятно, 
Что раньше растает полярный лед, 
Чем капитан повернет обратно! 

И, лежа на нартах, он все в метель, 
Сверяясь с картой, смотрел упрямо, 
Смотрел и щурился, как в прицел, 
Как будто бы видел во мраке цель, 
Там, впереди, меж ушами Фрама. 

Солнце все ниже... Мигнуло - и прочь... 
Пожалуй, шансов уже никаких. 
Над головой - полярная ночь, 
И в сутки - по рыбине на двоих... 

Полюс по-прежнему впереди. 
Седов приподнялся над изголовьем: 
- Кажется, баста! Конец пути... 
Эх, я бы добрался, сумел дойти, 
Когда б на недельку еще здоровья... 

Месяц желтым горел огнем, 
Будто маяк во мгле океана. 
Боцман лоб осенил крестом: 
- Ну вот и нет у нас капитана!.. 

Последний и вечный его покой: 
Холм изо льда под салют прощальный, 
При свете месяца как хрустальный, 
Зеленоватый и голубой... 

Молча в обратный путь собрались. 
Горько, да надо спешить, однако. 
Боцман, льдинку смахнув с ресниц, 
Сказал чуть слышно: - Пошли, собака! 

Их дома дела и семейства ждут, 
У Фрама же нет ничего дороже, 
Чем друг, что навеки остался тут, 
И люди напрасно его зовут: 
Фрам уйти от него не может! 

Снова кричат ему, странный народ, 
Неужто и вправду им непонятно, 
Что раньше растает полярный лед, 
Чем Фрам хоть на шаг повернет обратно! 

Взобрался на холм, заскользив отчаянно, 
Улегся и замер там недвижим, 
Как будто бы телом хотел своим 
Еще отогреть своего хозяина. 

Шаги умолкли. И лишь мороз 
Да ветер, в смятенье притихший рядом, 
Видели, как костенеющий пес 
Свою последнюю службу нес, 
Уставясь в сумрак стеклянным взглядом. 

Льдина кружится, кружат года, 
Кружатся звезды над облаками... 
И внукам бессоннейшими ночами, 
Быть может, увидится иногда, 

Как медленно к солнцу плывут из мрака 
Герой, чье имя хранит народ, 
И Фрам - замечательная собака, 
Как черный памятник вросшая в лед.